История римских императоров от Августа до Константина. Том 1. Август - Жан-Батист Кревье

Сенат почтил память Друза самыми славными декретами. Он даровал ему, его детям и потомкам прозвище «Германик». Было приказано воздвигнуть его статуи в разных местах, мраморную триумфальную арку с трофеями на Аппиевой дороге и кенотаф близ Рейна, прославленного его подвигами. Вокруг этой гробницы долгое время римские легионы ежегодно проводили военные учения. Более того, кажется, что ему даже воздавались божественные почести, согласно нечестивому обычаю тех времен лести и заблуждений, поскольку история упоминает о жертвеннике, воздвигнутом ему в земле, где он проявил свою доблесть.

Друз [40] заслужил скорбь Августа и римского народа благодаря совокупности качеств, которые одновременно вызывали уважение и любовь. Одаренный от природы самыми счастливыми способностями, он совершенствовал их трудолюбием и учением. Обладая множеством талантов, он был одинаково способен блистать как в мирное, так и в военное время. Герой без тщеславия, приветливый с достоинством, он был столь же мил в общении с приближенными, сколь грозен с оружием в руках для дотоле непокоренных народов. Его подвиги доказывали его способности к командованию. Он был лично храбр сверх того, что подобает полководцу, поскольку желание завоевать исключительную честь spolia opima (доспехов побежденного вождя) часто побуждало его в боях искать схватки с германскими князьями, чтобы сразиться с ними один на один.

Крупные сооружения, созданные им, свидетельствуют о широте и мудрости его замыслов. Он построил два моста через Рейн – один в Бонне, другой, по некоторым сведениям, в Майнце, а также создал флот, который обеспечил римлянам господство на этом великом потоке. Он прорыл несколько каналов, среди которых наиболее известен тот, краткое описание которого я уже дал. Помимо укреплений, упомянутых мной на Эмсе и Липпе, он возвел более пятидесяти фортов вдоль берега Рейна, которые, вероятно, стали основой для всех городов в этих краях.

Собрав воедино эти черты, легко согласиться, что Друза можно считать величайшим из римских полководцев своего времени, и после него никто не поддержал его славу и не заслужил сравнения с ним, кроме его сына Германика. Еще больше восхищения вызывает то, что столько доблести и блистательных деяний – не плод зрелых лет и долгого опыта. Он умер в возрасте тридцати лет.

Друз был прекрасно сложен и сочетал телесную грацию с красотой души. Он был женат на Антонии Младшей, второй дочери Антония и Октавии. У них было трое детей: Германик, о котором я уже упоминал, Клавдий, впоследствии ставший императором, и Ливия (или Ливилла), выданная замуж за своего двоюродного брата Друза, сына Тиберия.

Я упоминал о победах, одержанных Тиберием над паннонцами, даками и далматами, в то время как его брат Друз воевал с германцами, и говорил, что его первые подвиги принесли ему триумфальные украшения. Другие его успехи удостоились овации.

Но более неотложные заботы – смерть Друза, воспринятая как общественное бедствие, и печальные, долгие приготовления к его похоронам – отложили радостную церемонию. Когда были исполнены обязанности, имевшие первостепенное значение, настал черед овации Тиберия. Ее пышность была тем более велика, что, поскольку такая же честь была назначена его брату, приготовления к двум триумфам объединили в одном. По случаю этого празднества Тиберий устроил пир для всего народа, расставив столы на Капитолии и во многих других местах города, а его мать Ливия и жена Юлия угощали женщин.

Смерть Друза, прервав череду его побед, оставила дела в Германии в неопределенном и неустойчивом положении. Тиберию было поручено завершить дело, славно начатое его братом. У Августа в то время не было в семье никого, кроме него, кому он мог бы доверить столь важную миссию, и потому отправил его в Германию под консульством Азиния Галла и Цензорина.

Г. Азиний Галл. – Г. Марций Цензорин. 744 год от основания Рима. 8 год до Р. Х.

Похоже, инструкции Тиберия предписывали скорее умиротворять, чем разжигать конфликты, восстанавливать спокойствие и порядок, а не стремиться к новым завоеваниям, хотя при этом надлежало соблюдать права и величие империи. Луций Домиций, который, по весьма вероятному предположению, командовал армией в промежутке между смертью Друза и прибытием Тиберия, прославился тем, что перешел Эльбу и принес римское оружие в земли, куда оно прежде не проникало. Он осуществил этот план и одержал несколько побед, за что был удостоен триумфальных отличий. Однако Август, награждая его за подвиги, не одобрял его действий. Будучи мудрым правителем, более заинтересованным в разумном управлении обширными владениями, чем в безмерном их расширении, он охотно ограничился бы Рейном. Что касается Эльбы, он вовсе не считал ее переход выгодным для римлян, будучи убежден, что если раздражать воинственные народы, обитавшие за этой рекой, то никогда не удастся спокойно владеть завоеванными землями по эту сторону.

Характер Тиберия как нельзя лучше соответствовал этим взглядам Августа. Он был храбр, но особенно гордился своей осмотрительностью. История не сообщает, давал ли он сражения или же, после прежних поражений, понесенных германцами, одного страха перед его именем и войском оказалось достаточно для их покорения. Достоверно известно, однако, что он принудил часть свевов и сикамбров к покорности и переселил сорок тысяч человек за Рейн. Эти варвары были настолько свирепы, что многие из них, особенно вожди, не вынеся разлуки с родиной и своего рода плена, предпочли покончить с собой. Народ сикамбров, до того времени столь грозный, после этого переселения словно исчез, и его имя долго не упоминалось в войнах римлян с германцами.

Спокойствие на завоеванных Друзом землях укрепилось еще и потому, что другой отряд свевов, состоявший из нескольких племен (наиболее известными из которых были маркоманы), потрясенный несчастьем своих соплеменников и опасаясь подобной участи, под предводительством Маробода покинул окрестности Рейна и берега Майна и углубился в Богемию. Таким образом, между Рейном и Эльбой воцарился мир, и все признали римские законы. Тиберий, завершивший это великое дело, получил, с позволения Августа, титул императора (то есть победоносного полководца), триумфальные почести и второе консульство.

Поскольку он действовал лишь как легат императора, триумф, согласно римским законам, принадлежал Августу. Ему и было предложено это торжество, но он отказался, довольствуясь титулом императора, который принял в четырнадцатый раз по этому случаю, и правом приписать себе славу, добытую Тиберием под его руководством. Вместо отвергнутой почести было установлено вечное проведение конных скачек в цирке в день его рождения, точнее, узаконено и закреплено декретом то, что уже несколько лет подряд устраивалось по доброй воле граждан и магистратов.

Август установил для себя правило не праздновать триумф за победы, одержанные не лично им, желая, без сомнения, избежать насмешек за присвоение блестящей чести, добытой трудом и риском других. Так, Друз, как уже упоминалось, получил овацию за свои подвиги в Германии, но Август счел для себя достаточным скромное и простое шествие, самым ярким украшением которого был лавровый венок, возложенный им в храме Юпитера Феретрия. Он придерживался такого же поведения во всех подобных случаях, и его примеру последовали преемники. Каждая значительная победа, одержанная их легатами над врагами империи, давала им повод принять титул императора, но не требовала триумфа.

Победы над германцами принесли Августу также честь расширить границы города. Это была привилегия, дававшаяся лишь тем, кто раздвинул пределы империи.

С умиротворением Германии во всех владениях Рима не осталось ни войны, ни смуты. Как уже говорилось, даки, паннонцы и далматы были усмирены и покорены Тиберием. Луций Пизон после трехлетней войны подчинил фракийцев, за что получил триумфальные отличия. Парфяне уважали могущество Рима и радовались, что их не трогают. Таким образом, Август, пожиная в этой всеобщей мире сладчайшие плоды своих трудов и мудрого правления, в третий раз закрыл храм Януса, который оставался затворенным около двенадцати лет.